Дорога из жизни.

Туман исчезнув, станет утренней росой,

Вода – дорога в вечность  через  мост.

Уйди, костлявая, и не маши косой,

Не  уводи из жизни на кладбищенский погост. 

                          Не похож.

Столетний дуб под золотистой кроной

Величественно смотрит свысока.

Он был недавно  порослью зелёной,

Да и сейчас он не похож на старика.

                 Мелодия любви.

Любовь мелодией летит куда-то вдаль,                

Обрывки нот уносятся стакатто        

Прибоем страсти в переполненный рояль,

И вместе с ветром в паруса  фрегата.

            Счастье коня.

Счастлив конь и внутри всё клокочет,

Мастью огненной за душу жжёт,                              

Вольный ветер на гриве хохочет,

Вместе с ним рыжий конь громко ржёт.                            

                    Зима-лето.

На вершине зима чёрно-белого цвета,

Снег кругом, наползают на луг ледники,

Рядом с ней настоящее жаркое лето,

Где танцуют ромашки, люпин, васильки.

                     Образ из вуали

.

Образ женский на грубом холодном холсте

Завуален  мечтой из тумана.

Боль в душе не  укрыть за плечом в наготе

И в глазах не упрятать обмана. 

      Возвращение блудного сына.  

                             

Дождь и слякоть, и сыро от ветра.

Дальше всё. Непроезжая гать,                              

А ведь рядом совсем, - в десяти километрах            

Ждет меня моя старая мать.

Ждёт, а сердце, предчувствуя, знает-             

Сын опять беспросветно увяз.

Мать скупую слезу безнадёжно роняет-                 

Он доехать не смог до неё много раз.           

Долгий путь мой до маминой Родины

Мне проехать пришлось и пройти.                 

Я, как листик замерзший, смородинный,

Отлетел от куста и пропал по пути.

                             

Канул в Лету в житейской пучине, 

Неужели что было,  давно отжило?                     

Мама дома одна. И по этой причине                   

Ей без сына прожить и стареть тяжело.

Ветром осень скулит за стеной одиноко, 

Воет волком тоскливо в трубе.

И колотится стужа за ставнями окон,

Будто просит пустить обогреться в избе.

Я пробьюсь через тернии, знаю,        

И найду свой накатанный тракт.                     

В ожидании помощи, мать вспоминаю 

И трепещет душа; сердце бьётся не в такт.

                

Вспомнил дом свой, по-прежнему,  милый,             

Островок моей малой земли;                           

Вросший в землю, заросший крапивой -

Здесь все детские годы прошли.   

                    

Вот иду по заброшенной улице,                     

Где дорога когда-то была,                                   

Покошённые домики хмурятся,                               

Все рассыпалось в прах, как сгорело до тла.

Лают псы, блеют в хлеве овечки,

Мужики курят свой самосад.

Мамин дом на пригорке над речкой,

За окошком, распахнутым, сад.           

Двери в сенки, в кладовке пшеничка

Для помола муки и для кур,

А в избе образа на божничке

И на лампе большой абажур.

Печь большая с чугункой в загнетке,

Наверху спят коты и  пимы.    

Мама варит пельмешки с монеткой,

Чтоб всю жизнь были счастливы мы.

Сколько мама тепла и души подарила,

Хоть мой нрав ей иголкой в груди.                  

Обижаясь, она, будто встарь, говорила,                 

Мол, Миколу, безбожник, не опереди.                     

Мы пробрались с трудом. Сердце начало ныть,

Плачет скрытно Луна ночью звёздной.      

Никогда не смогу себе больше простить -  

Мама в небо ушла. И приехал я поздно.

Пусть земля будет пухом, пусть светел ей путь.          

До Николина дня больше месяца было.

Я приехал, а вот, не доехал чуть-чуть.

Мама, что ж ты,  Миколу опередила?

В одиночестве трудно дождаться весны,

Скрипнув, сгорбилась старая ива.

И калитка, захлопнувшись с чувством вины,

Пропустила беду молчаливо.

Огоньком окна в сумерках в избах горят,

Как оранжевый цвет апельсина.

Терпеливо ждала мама, только вот зря,             

Возвращение блудного сына.