Испить счастье.

Я увидел тебя, молчаливую, с тенями грусти,

С безнадёжностью глаз, с алым цветом искусанных губ.      

Неужели любовь просто так от себя не отпустит,              

Поджидая разлуку, почти что, на каждом шагу?                    

Я увидел тебя,  -  на губах ледяная прохлада,   

Словно горькой полынью твои отравились уста.

Неужели любовь так страшна как исчадие ада,   

За которой ничто, за которой одна пустота? 

Я увидел тебя, отрешенную, с бледностью взгляда,          

И с лицом, потерявшим румяный и легкий овал.

Неужели любовь так больна, а болезнь так опаснее яда,    

Что дурманом своим поражает её и тебя наповал?

Я увидел тебя, ты без чувств под Луной как иконой лежала.  

Звёзды, падая, тухли в закате лучей как свечей.    

Неужели любовь ранит сердце острее кинжала,   

Превращая рассудок и дух в  беспощадных твоих палачей?

Вдруг увидел тебя, ты беззвучно молитву стихов повторяла,

Озаренный твой лик был безоблачно светел и чист.               

Ты смотрела с надеждой туда, где вчера ещё всё потеряла,

Там  в сиянии солнца восход плыл, горяч и лучист.  

Я увидел её рядом с ним на обложке цветного журнала,

Жажду счастье испить выражал утомлённо - уверенный взгляд.           

Умирая, душа и жила, и надеялась - нет, точно знала -

Сила вечной любви не имеет границ и не знает преград.

                     Предан 

Он не видит её, она - «ёжик в тумане»,

Подойдет, все осветит вокруг.

Только кто-то другой её в сумерках манит.

Но как рад за неё верный, преданный друг.

Зонт счастья.

Под снегом прошлого деревья и газон,

Как будто не было в судьбе волшебных красок.

На чёрно-белом фото - ты и красный зонт,

Напоминающий, что миг у счастья краток.

Кошечка-осень.

Киска по имени Осень

Славно гуляла меж сосен,

Лапками мягко ступала,

Листики как покрывало.

Бархатом ластятся ушки,                                

Хвостик играет в игрушки,

В глазках огонь золотой               

С голубоглазой мечтой.

Тучка парит на макушке                        

Стройных берёз у опушки.                      

Снегом украсила с лёта            

Всё в чёрно-белое фото.               

Весело Осени-киски,

Тают снежинки на стрижке,                               

С неба слетают как мошки

И посыпают дорожки.

Следуя времени года,

Сменится скоро погода.                      

Будет смеяться со снимка     

Кошка по имени Зимка.

                               

   Слёзы плачут.                                                                                                                  

Два портрета висят  у меня на стене,

На одном из них слева мой папа.

С голубыми глазами, как небо в окне, 

В пиджаке из потёртого драпа.

Справа мама, прищурившись, с фото глядит,

В ушках медью краснеют серёжки.

Поправляет рукой крестик свой на груди,

Лоб в морщинках как стёжки-дорожки.

Они встретились вечером после войны,                                       

Суждено видно так им на свете.                  

Муж у мамы погиб и отец без жены,

У обоих уже были дети.

                                                                         

Деревенский уклад  - повседневности быт-                

Помогал сгладить горечь утрат. 

Не забылось ничто, никто не был забыт                               

В поминальной молитве, звучащей с утра.  

Век земной их – работа, заботы, нужда                      

Становился с годами трудней.                             

Верой в счастье сияла  надежды звезда                        

До скончания, богом отмеренных, дней.        

                                                                      

Папу в путь проводил летний дождь проливной,

Гимном красок земной акварели.                   

Позже  мама ушла - ранней звонкой весной,                

Под мелодию птиц и с  ручьями в апреле.  

Эти дни отражаются явью в глазах,                          

Проскользнувшим лучом меж вечерних ветвей.

Свечи плачут с икон на святых образах,

Вторит им перезвон колокольный с церквей.

Папин дом это сельский кладбищенский холм, 

Мамин -  скромный погост городской.                  

В них надгробья могил изумрудятся мхом,

Охраняя покой их от жизни мирской.

Есть дорога, которой не видно конца,    

Когда выйдешь впервые из дома.              

Только позже, без матери и без отца

Понимаешь, что  жизнь не бездонна.       

Понимаешь, что нет бесконечных дорог,

Безграничность имеет разумный предел.                          

И у времени  есть всем отмеренный срок                     

А у каждой судьбы есть свой крест, свой удел.                 

Есть у вечности свой человеческий миг,             

Оставляющий бренности след.

Среди множества ею  написанных книг

Есть моя повесть временных лет.

Лето травное сбудется в спелый покос,        

Запашистое сено – кормами.

Осень пахнет дождём, сыро, словно от слёз. 

Кто бы знал как тоскливо без папы и мамы.

                       

      Клубничкой губки

Я твой портрет нарисовал

Из позолоты листопада.

Придумал твой лица овал

Из грёз сиреневого сада.               

Клубничкой губки  расписал

С подсолнечной улыбкою.

Штрихами брови набросал

Вразлёт, рябиной гибкою.                     

Полёт ресниц вообразил

Жар-птицей ярко - синей,

Плеч белизну отобразил

Ольхой, одетой в иней.   

Твой образ ласково объял        

Хмельной лозою зыбкою. 

Изящный стан твой изваял

Поющей стройной скрипкою.   

Из ивы косы распустил,           

На грудь и спину поровну.      

Поцеловал и отпустил                      

На все четыре стороны.  

Хрупкие встречи

Хрупкие женские плечи,      

Шарфик наброшен как стих.

Где наши первые встречи,                    

Юность одна на двоих.                         

Алые где же закаты,

Ночи из россыпи звёзд,                            

Горной реки перекаты,

Клятвы на верность всерьёз.            

Где же в туманах рассветы,                          

Громов весенних раскаты,

Где же та ласточка, где ты,

Та, что любил я когда-то.