ПОСЛЕДНЕЕ АДАЖИО

ПОСЛЕДНЕЕ АДАЖИО

День, вспыхнув, гаснет; ночь длиннее века,

Мир в зимней мгле, как погребённый заживо,

И меркнет взгляд, уставший, человека.              

Но что это? Звучит.., звучит адажио.

Звучит адажио и голос фортепиано

Поёт о грусти и несбывшейся мечте,

То возникает, будто образ из тумана,            

То растворяется в безликой пустоте.

Звучит адажио как легкая улыбка,

Надеждой теплятся усталые глаза.

Лишь  диссонансом к ним в оркестре плачет скрипка,   

Смычок её - застывшая, скользящая, слеза. 
             

Звучит адажио и в  глубине органа     

Рванулось, всхлипнуло и всё оборвалось,  

И обнажилась кровоточащая рана,

Ведь  не было того, что не сбылось.

Звучит адажио болезненно в ушах,             

Сжимается израненное сердце.

И цепенящий ужас, и смертельный страх

Сквозит в мажорных и минорных герцах.

Звучит адажио, оркестр живёт, рыдая,   

С ним вместе плачет не одна, а сотня скрипок.

И, кажется, весь мир уже страдает,               

О, как раним, как слаб и как он хлипок.

Звучит адажио и сердце рвёт на части,

Уводит душу кто-то в небо  откровенно.

И, понимаешь, какова цена несчастий,  

Как скоротечна жизнь и как она бесценна. 

Звучит адажио и, отзываясь болью,

Скорбит мелодия от горечи утрат,           

Лишь си диез  в аккорде с ре бемолью,            

Взывает верить и дождаться до утра. 

Звучит адажио и колокольным звоном    

Стремится к вечности, зовёт к  восходу дня.

Взывая к милости, с прощением, со стоном

Звучит адажио! Но уже нет меня. 

БЕЛАЯ КАСТА

БЕЛАЯ КАСТА.

Ты сказал о себе: кофе варишь и шёлком прядёшь,

Остальные питаются кашей и носят рогожи.

Соглашусь, но не в этом озноб мой и дрожь,

От того, что народ для тебя как немой с неумытою рожей.

Салютуешь тому, кто от жару замлел в теремах,    

Воспевая лишь тех, кто относит себя к полиглоту.

Всё резонно, однако в простых, для тебя недоступных, умах, 

Этот жалкий портрет вызывает плевки, и, пожалуй, зевоту.  

Сожалеешь о том, что без сложности нет ремесла,

Изливающий ложь, не дотянет до голости правды.

Почему же тогда, понимая исчадие зла,

Излагаешь стихи в виде голой салонной шарады.

Восхищаешься тем, что узор это есть красота,

Что кривая сложней, чем простая по сути прямая.

Только как понимать - без излишества все босота,

По одёжке других, человеческий род, принимая.

Больше хочешь того, что от блага тебе не досталось,

По костям норовишь бить, кого называют людьми.

Твой позыв для толпы вызывает презренность и жалость,

За неё и за Русь никогда ты не ляжешь костьми.

ЧЕРЁМУХОВОЕ ДЕТСТВО

Я помню детство своё будто бы сейчас,

Мы рвали ягоду с погнувшихся черёмух.

И, по-ребячьи, выставляли напоказ

Рисунки языков своих чернёных.

Бывало, в бедности, ходили мы в рванье,

И из шинелей нам одежду шили мамы.

Мы в ней мечтали бить фашистов на войне

И как отцы носить от пуль хотели шрамы.

Лучи палящие полуденных часов

Загаром бронзы жгли от пяток до макушки.

Вода вскипала от ребячьих голосов,

А за рекой судьбу пророчили кукушки.

Как пузырились в лужах тёплые дожди,              

Когда по ним мы летом бегали босые.

И много  дней ещё так было впереди

До серых изб в дожди осенние косые.

И как былинки на лужайках мы росли,              

Неизбалованные в сладости и неге.

Прощаясь с летом, нам кричали журавли

Напоминанием о первом скором снеге.              

Буржуйка-печка грела вместо батарей,

Мы к тесным зимам привыкали понемногу.

Но, как же,  жаждали свободы поскорей,   

Шагать хотели с временами вместе в ногу.      

Мы научились наизусть считать до ста,     

Уже сквозь пальцы по-мальчишески свистели,

Любили Сталина и славили Христа

Под завывающий январский гимн метели.

Какое счастье, что весной ломался лёд

И половодье приносило птичьи трели.            

Ещё далёким был гагаринский полёт, 

Увековечивший все вешние апрели.

Ещё не скоро будет «оттепель» в стране,

Но нам тепло дарила талая поляна.

Кораблик наш бумажный плыл по быстрине

С мечтой достигнуть мирового океана.

И год за годом дни рождения текли,  

На косяках об этом делались зарубки.

В подарок матери нам пряники пекли,

А леденцы так были лакомы и хрупки.

Ах, этот запах свежих солнечных хлебов,

С дымком древесным, улетающим за годы,

Неповторимы, как и мамина любовь,

Детей хранившая от всякой непогоды.

Казалось, детству нет начала и конца,

Оно вращается по замкнутому кругу.

Быть может, скрывшись  за морщинками лица

Мы с ним бежим по нашей жизни как по лугу.

Далёкий образ память бережно хранит,

Оттуда слышится дыхание тальянки.

И неразрывна с детством жизненная нить;   

Зачем тогда звучит «Прощание славянки»?

ВРЕМЕНА ЛЮБВИ

Капризный приближается циклон                    

И переменится  не к лучшему погода.
Закроет тучами прозрачный  небосклон,
Всё как у нас с тобой последние полгода.

У нас  с тобой теперь ни лето, ни зима,                      

Период странного чужого межсезония.                            
Природа чувств любви от нас сошла с ума,          
Царит в эмоциях сплошная дисгармония.

У нас весна с тобой пока ещё вначале,
Не тает снег, но оттепель уже.            
И в карусели дней то радость, то печали,
И что ещё там впереди на вираже.

Душа как осенью зелёная листва,              
Зажжётся золотом в свечах рябины спелой.      
И отгорит, прервёт красивость торжества, 
Оставив древо нашей жизни пустотелой.

Весна не осень, а зима совсем не лето,

Тебе - другой не я, другая мне -  не ты.
Но впереди у нас с тобой так много света,
Осталось выстроить взаимности мосты.

 

СТАЛИНСКАЯ ТЕЛЕПОРТАЦИЯ.

Что, господа, уже от Путина устали?

Или давненько вам не чистили мозги?            

Сегодня Берии звонил товарищ Сталин

И приказал поднять чекистов из могил.

Во все концы страны направил директивы -

НКВД и КГБ воссоздавать.

Закрыть немедленно прозападные чтивы               

И никаким Хрущёвым слова не давать.            

Найти всех тех, кто был причастен к перестройке

И поместить без льгот в «Бутырку» и в «Кресты».

Отдать под суд, но не гуманный, а из «тройки»,

Судить от имени народной бедноты.

Составить списки, но без спешки и авралов,

Кто развалил народом созданный Союз.       

Гайдаров, Ельциных и прочих либералов,

Сослать в тайгу марксизм наматывать на ус.

Издать указ: очистить в целях гигиены

Нечестно нажитые  бизнес – кошели.

Изъять все евро, фунты, доллары, иены,

Ввести советские и царские рубли.        

Поставить ересь на горох и на колени,

Кто за серебряник Россию променял,

Отправить всех их за рубеж, к едрёной фене,

Куда Макар телят своих не выгонял.

Ввести запрет ругать правительство со сцены,    

Конфисковать у банков, бизнеса маржу, 

Два раза в год снижать по просьбам граждан цены,

Не повышать их по любому платежу.

Лишить чиновничество всяческого блага,             

Создать колхозы; думы разом распустить.

Напомнить всем о преимуществах гулага,

К социализму путь в борьбе провозгласить.

Отдать долги всем старикам и ветеранам,

Тем, кто с нуля Союз Советский создавал.

Не позволять считать властителей тираном,

Всех не согласных - в зону на лесоповал.

А чтобы контра вся из партноменклатуры                   

Не подстрекала к бунтам вредный элемент.

Восстановить порядок в виде диктатуры,

Как самый веский пролетарский аргумент.

В международной предвоенной обстановке

Вооружить бойцов бессмертные полки.

А в остальном доверьтесь питерскому Вовке,

Он разберётся с легкой, путинской, руки.  

Вердикт истории века оставят в силе,

Телепортация – не метод возрождать.  

Но если Сталина бы боги воскресили,

Он по «заслугам» мог и кой-кому воздать.

Читатель добрый - гражданин, товарищ, барин,

Умом Россию не объять и не понять.

Владимир Путин, Президент - хороший парень

И на него, пожалуй, нечего пенять.  

Нежность ресниц.

Синицы семечки на солнышке щелкают,        

Порхая около счастливых наших лиц.

Мои глаза и губы всю тебя ласкают; 

И счастлив взгляд твой из-под нежности ресниц.

Малиновая ночка.

Ткёт закат малиновые вязи,

Рдеют облака у горизонта.

Запахов невидимые связи

Донеслись из грозового фронта.

Опахнуло мокрою травой,

Током атмосферного разряда

С привкусом полыни полевой.

Нет дождя; он где-то уже рядом.    

Задремали от покоя рощи,

Свежесть, от погоды, ожидая.

Месяц на показ выходит тощий;

Засыпает ночка молодая.

Но внезапно дождь, как из ведра

Свалится одной сплошной стеною,

А потом заснёт всё до утра,                 

Скрывшись за туманной пеленою.

Только нам с тобою не до сна,

Но не, потому что, ностальгия.

Эта ночь как поздняя весна,  

Были вёсны, но совсем другие.