В сорок пятом году отгремела война, Отшумели военные грозы. Всем обязан тебе, фронтовая жена. Помнишь бой у сгоревшей березы?
Предрассветный туман разливался окрест, В тишине спали маки и розы. Но уже полыхал атакованный Брест, И как свечи горели берёзы.
В трёх верстах от войны окопался наш взвод, Там, где нет даже места на карте. Перед бруствером смерть, за спиной небосвод, И восход как заря на закате.
Кто же знал, что во всём превосходит нас враг- По три танка с крестами на брата. Где был вырыт окоп, появился овраг; И утрата, утрата, утрата…
Сколько было в то утро фашистских атак, Знать не знали кукушкины слёзы. Где застава была, там теперь пустота, Ни одной уцелевшей берёзы.
От снарядов растерзанной гибла земля, У бойцов к ней, как к матери жалость. И сжималась бронёй окружений петля, И страна всё сужалась, сужалась….
Небо падало вниз, нечем было дышать Из-за копоти, дыма и смрада. У безжизненных тел билась в муках душа - Это было исчадие ада.
Мы держали плацдарм, выбиваясь из сил, За пределом немыслимой грани. Раскаленный свинец ноги мне подкосил Я шрапнелью был в голову ранен.
Пал, уткнувшись лицом в молодой березняк, Я забредил мольбой о высоком. И, хватая губами прохладный сквозняк, Упивался берёзовым соком.
Не надеясь, что ангелы могут спасти, Крикнул роте: « Прощайте, ребята»! Кто-то всё-таки смог до меня доползти; Всё кругом было кровью объято.
Рядом бил пулемет, надрываясь взахлёб, Пушки «ухали» стоном набата. Тот, кто ласково мне перевязывал лоб Прошептал: «Я сестра медсанбата.
Милый мой, потерпи, я сейчас помогу, Отползём вместе из-под обстрела». Как хотелось нарвать ей цветов на лугу, Но кругом всё горело, горело…
Мы ползли… Нет, сестричка тащила меня, По траве сапогами измятой, Почерневшей от пепла, сухой от огня, Всё же пахнущей чайною мятой.
Где-то рядом должны быть медпункт и санчасть, Знали, что не отступят ни пяди. Я был счастлив, что жив, и что смог повстречать Её русо-кудрявые пряди.
Много дней мы вдвоём пробивались к своим Силы были уже на исходе. Ведь, казалось границу страны отстоим, Но войска всё отходят, отходят…
Так случилось, войною любовь рождена. В урагане смертельного круга. Ты и нынче моя фронтовая жена, Боевого солдата подруга.
Обелиск. Две берёзы. Вот наша скамья. Как прекрасна под Брестом погода! Мы из двадцать второго июня семья, Из боёв сорок первого года.
Россия, Русь моя, ты первородный мой родник, Журчащий соками Земли первопроходец. Я всей душой к твоей струе навек приник, Ты кладезь жизни, ты святой воды колодец.
Россия – матушка, ты родила меня, Ты колыбель для моих предков и потомков. Ты колокольнями, берёзами маня, Как феникс возрождалась из обломков.
Россия, Русь родная, русская земля, Сама крещенная – ты свой народ крестила. Я окунаюсь с головой в твои поля. В них как в купели от Христа святая сила.
Россия, храм-спаситель - спас тебя твой род. От смуты, самозванцев и обманов, С Пожарским, Мининым был весь честной народ В освобождении Москвы от басурманов.
Россия, Русь моя – златые купола, Ты гибла от злодейских рук вандала. Теряя глас народный как колокола, За веру православную страдала.
Россия - Родина, державы честь храня, Тебя спасая, пали прадеды и деды. Ты всех заступница; и благовест звоня, Провозглашает правый, славный День Победы.
Россия, Русь – моё Отечество, мой крест, Я ценностям твоим не изменяю. Как перезвон колоколов звучит окрест: «Я ни за что тебя на рай не променяю».
