Уходящая Русь
Занесённая снегом Россия простая,
Ветер в ветхих избёнках тоскливо поёт.
На деревню беда вороньём налетает
И клюёт её бедную, больно клюёт.
Обезлюдило всё. Иногда лишь собаки
Лают на ночь сердито, то тут или там,
Да орут во дворах петухи-забияки,
Не давая проходу соседским котам.
Здесь неброский пейзаж, где дома как сугробы,
В них торчащие трубы с дымком будто тень.
Без работы зимой мужики-хлеборобы,
Редко выглянет кто из ворот за плетень.
Вот в разбитых санях лошадёнка худая
Деревенского деда рысцою везёт.
«Ты куда, Русь, плетёшься? С тобою куда я?»
- Между прочим, с собой он беседу ведёт.
Много горя дед знал, даже шёл по этапу,
Спину гнул на колхозных полях.
Поклониться б ему, перед ним снять бы шляпу,
Оценить его труд, ну, хотя бы, в рублях.
Он в Союзе был первый ударник в работе,
Орден есть и медаль, был и прочий почёт.
Но награды его нынче власть не заботят,
Их никто как заслуги теперь не зачтёт.
Помнит, после войны, был живой ещё Сталин,
Началась долгожданная мирная жизнь.
Тракторами пахать и дома строить стали.
Впрочем, много деревне пришлось пережить.
Трудодни вместо денег, натурой зарплата,
За рога и копыта безбожный налог,
Дети все босиком, одежонка в заплатах,
Дай бог, снова в беду супостат не вовлёк.
Но товарищ Хрущёв, а впоследствии Брежнев,
Обнадёжив крестьян, приподнял их с колен.
Может не в коммунизм путь, к достатку забрезжил,
Сколько трудных веков Русь ждала перемен.
Перестройки девиз: ел лишь тот, кто не робил,
Где мышление – ложь, а мозги набекрень.
Горбачев, потом Ельцин надежду угробил,
Сколько сгинуло сел, хуторов, деревень.
Корабли, поезда, самолёты, заводы -
Сколько было всего у великой страны.
Возводили её миром долгие годы,
А разрушили вмиг хуже всякой войны.
Так деревню никто не сумел обустроить,
Ни цари, президенты и ни господа.
Дед вот тоже мечтал быт свой скромный устроить,
Всё как лучше хотел, получил как всегда.
Лошадёнка, уставшая, остановилась
У церквушки без купола и без креста.
Богохулила власть и за Русь не молилась,
Не боялась ни Господа и ни Христа.
Дед, очнувшись от дум, шапку сняв, покрестился,
Он батрак на земле, её временный гость.
Осмотрелся кругом, словно с жизнью простился,
Ждёт старушка его, там, где сельский погост.
Вечерело. Пылал горизонт от заката,
Месяц тенью Земли был, как в траур одет.
Так куда же ты, Русь, всё плетешься, куда ты?
Никому не удастся услышать ответ.
© Copyright:
Сергей Ащеулов, 2015
Свидетельство о публикации №115020303049
