Занесённая снегом Россия простая, Ветер в ветхих избёнках тоскливо поёт. На деревню беда вороньём налетает И клюёт её бедную, больно клюёт.
Обезлюдило всё. Иногда лишь собаки Лают на ночь сердито, то тут или там, Да орут во дворах петухи-забияки, Не давая проходу соседским котам.
Здесь неброский пейзаж, где дома как сугробы, В них торчащие трубы с дымком будто тень. Без работы зимой мужики-хлеборобы, Редко выглянет кто из ворот за плетень.
Вот в разбитых санях лошадёнка худая Деревенского деда рысцою везёт. «Ты куда, Русь, плетёшься? С тобою куда я?» - Между прочим, с собой он беседу ведёт.
Много горя дед знал, даже шёл по этапу, Спину гнул на колхозных полях. Поклониться б ему, перед ним снять бы шляпу, Оценить его труд, ну, хотя бы, в рублях.
Он в Союзе был первый ударник в работе, Орден есть и медаль, был и прочий почёт. Но награды его нынче власть не заботят, Их никто как заслуги теперь не зачтёт.
Помнит, после войны, был живой ещё Сталин, Началась долгожданная мирная жизнь. Тракторами пахать и дома строить стали. Впрочем, много деревне пришлось пережить.
Трудодни вместо денег, натурой зарплата, За рога и копыта безбожный налог, Дети все босиком, одежонка в заплатах, Дай бог, снова в беду супостат не вовлёк.
Но товарищ Хрущёв, а впоследствии Брежнев, Обнадёжив крестьян, приподнял их с колен. Может не в коммунизм путь, к достатку забрезжил, Сколько трудных веков Русь ждала перемен.
Перестройки девиз: ел лишь тот, кто не робил, Где мышление – ложь, а мозги набекрень. Горбачев, потом Ельцин надежду угробил, Сколько сгинуло сел, хуторов, деревень.
Корабли, поезда, самолёты, заводы - Сколько было всего у великой страны. Возводили её миром долгие годы, А разрушили вмиг хуже всякой войны.
Так деревню никто не сумел обустроить, Ни цари, президенты и ни господа. Дед вот тоже мечтал быт свой скромный устроить, Всё как лучше хотел, получил как всегда.
Лошадёнка, уставшая, остановилась У церквушки без купола и без креста. Богохулила власть и за Русь не молилась, Не боялась ни Господа и ни Христа.
Дед, очнувшись от дум, шапку сняв, покрестился, Он батрак на земле, её временный гость. Осмотрелся кругом, словно с жизнью простился, Ждёт старушка его, там, где сельский погост.
Вечерело. Пылал горизонт от заката, Месяц тенью Земли был, как в траур одет. Так куда же ты, Русь, всё плетешься, куда ты? Никому не удастся услышать ответ.
